Woke сдаёт позиции?
Канада начинает разворачивать идеологический курс. Еще недавно обязательные DEI-тренинги, разговоры о «системном расизме», гендерной идентичности, привилегиях и unconscious bias стремительно проникали в школы, университеты, госучреждения и систему найма. Теперь все чаще звучит вопрос: не зашла ли эта повестка слишком далеко?
Канада не отказывается от DEI. Федеральное правительство продолжает финансировать антирасистские программы, университеты сохраняют EDI-структуры, а чиновники используют привычную лексику diversity, equity and inclusion. Но у этой политики появились противники не только среди политиков и комментаторов, но и внутри государственных институтов.
Провинции говорят о свободе слова, университетам напоминают об академической свободе, а родители требуют большего участия в решениях школ. Обязательные тренинги по DEI и unconscious bias уже не выглядят неприкосновенной частью государственной системы.
Один из наиболее заметных сигналов пришел из Альберты. 1 сентября 2026 года там вступил в силу закон Regulated Professions Neutrality Act, ограничивающий полномочия профессиональных регуляторов в вопросах обязательного обучения по DEI и дисциплинарных мер за высказывания специалистов вне работы. При этом для учителей и ряда медицинских профессий предусмотрены более поздние даты вступления соответствующих положений в силу.. Он ограничивает возможность превращать профессиональные организации в идеологические площадки. Речь идет о регулируемых профессиях - от медицины до инженерии, где организации контролируют подготовку и деятельность специалистов.
В последние годы такие структуры вводили обязательные программы по cultural competency, unconscious bias и diversity, equity and inclusion. Теперь профессиональное обучение, согласно новому подходу, должно быть связано с компетентностью и этикой, а не с усвоением определенного набора социальных взглядов. Правительство провинции объясняет реформу защитой свободы выражения.
Иными словами, врач, инженер или другой специалист не должен опасаться профессиональных санкций лишь потому, что его мнение по спорному общественному вопросу не совпадает с господствующей идеологической линией.
Еще острее спор разгорелся вокруг гендерной идентичности. Альберта усилила права родителей в отношении того, как школы взаимодействуют с детьми, заявляющими о смене гендерной идентичности. Для несовершеннолетних введены ограничения, не позволяющие школе самостоятельно менять имя или местоимения ребенка без участия родителей.
Сторонники реформы говорят о защите семьи и родительских прав. Противники считают, что провинция вмешивается в права трансгендерных подростков. За политическим спором стоит более широкий вопрос: кто должен принимать решения о ребенке - родители, школа или сам подросток?
Онтарио действует осторожнее. Провинция не запрещает DEI и по-прежнему требует от университетов и колледжей бороться с расизмом и ненавистью. Однако в сентябре 2026 года в обновленной директиве для публично финансируемых учебных заведений отдельно подчеркнули, что эта работа должна сочетаться с академической свободой, свободой слова и выражения.
Это важно на фоне университетских конфликтов: что считать расизмом, где заканчивается оскорбление и начинается политическое мнение? Можно ли отменить выступление из-за взглядов спикера или требовать от преподавателя согласия с определенной теорией? Может ли стремление создать «безопасную среду» стать инструментом давления на неудобные мнения?
Еще недавно подобные вопросы нередко воспринимались как атака на DEI. Теперь их приходится обсуждать официально.
Университет Торонто, например, не отказался от EDI: он продолжает развивать Institutional Equity Office и сеть специалистов по равенству и инклюзии. Одновременно университет подчеркивает значение академической свободы и права ученых придерживаться разных взглядов.
Здесь сталкиваются две философии. Первая считает, что институты обязаны активно бороться с неравенством и защищать уязвимые группы. Вторая предупреждает: университет не должен становиться местом, где одна социальная или политическая доктрина объявляется единственно допустимой. Можно ли одновременно требовать разнообразия людей и разнообразия мнений - и почему последнее иногда оказывается за пределами допустимого?
Еще одна зона конфликта - государственный найм.
В Палате общин в 2026 году прозвучали официальные вопросы о применении расовых и гендерных критериев при найме на государственную службу. Правительство попросили предоставить сведения о вакансиях, где учитывалась самоидентификация кандидатов по расе или полу, а также о должностях, предназначенных для определенных employment equity groups.
Раньше DEI в кадровой политике чаще представляли как инструмент исправления исторической несправедливости. Теперь критики спрашивают, не становится ли учет принадлежности к определенной группе новой формой дискриминации. Сторонники employment equity возражают, что без специальных мер прежние барьеры сохранятся. Противники настаивают: человека следует оценивать прежде всего по его качествам, а не по цвету кожи, полу или происхождению. Этот спор постепенно перемещается из политических блогов в парламент.
При этом на федеральном уровне заметного отказа от DEI нет. Anti-Racism Strategy на 2024–2028 годы продолжает действовать, на нее выделены десятки миллионов долларов. В официальных документах сохраняются понятия systemic racism, intersectionality и equity, а государственная служба продолжает развивать программы employment equity и diversity and inclusion.
Поэтому утверждение, что Канада отказалась от woke, было бы скорее политическим лозунгом, чем точным описанием происходящего. Главное изменение в другом: сама идея расширения DEI перестала быть бесспорной. Если несколько лет назад обсуждали, как сделать эти программы эффективнее, теперь все чаще спрашивают, где должны проходить их границы.
Должно ли государство учитывать расу, чтобы добиться равенства? Нужны ли обязательные тренинги по unconscious bias? Можно ли ограничивать профессиональные возможности из-за спорного мнения? Должна ли школа самостоятельно принимать решения о гендерной идентичности ребенка? И возможно ли бороться с дискриминацией, не создавая новую систему идеологического соответствия?
Эти вопросы уже обсуждают правительства и парламенты.
DEI остается частью канадской государственной системы, но рядом с ней усиливается требование нейтральности: профессиональных регуляторов и государственных институтов, академической свободы, свободы выражения и права родителей участвовать в решениях о детях. В центре спора - принцип, согласно которому человека следует оценивать по поступкам и профессиональным качествам, а не только по принадлежности к социальной группе.
Альберта пошла дальше других. Онтарио корректирует подход осторожнее. Университеты пытаются совместить EDI с академической свободой, а федеральное правительство продолжает прежнюю политику.
В результате Канада движется в разных направлениях одновременно: Оттава финансирует DEI, провинции устанавливают ограничения, университеты сохраняют программы инклюзии, но защищают право на несогласие. Власти продолжают бороться с ненавистью и вынуждены точнее объяснять, где проходит граница между hate speech и неприятным, но допустимым мнением.
Начинается новая культурная война?
Речь уже не только о тренингах для чиновников или местоимениях в школах, а о том, что значит быть гражданином современной Канады. Определяют ли человека прежде всего раса, пол, происхождение и принадлежность к группе - или существует общая гражданская идентичность, в которой правила одинаковы для всех?
Ответ пока не найден. Федеральное правительство не собирается отказываться от DEI, однако то, что еще недавно считалось почти неоспоримой нормой, теперь открыто критикуют, обсуждают в парламенте и пересматривают на уровне провинций. Woke-повестка в Канаде не исчезла. Но впервые за долгое время ей приходится не только наступать - ей приходится оправдываться.
«Братья-мусульмане» расширяют влияние в Канаде?
Новый доклад вызвал споры. Американский институт ISGAP опубликовал доклад, в котором утверждает, что связанные с движением «Братья-мусульмане» сети пытаются укреплять влияние в Канаде через университеты, благотворительные организации и политические кампании.
По версии исследователей, некоторые организации используют дискуссии об исламофобии и поддержку палестинцев для продвижения более широкой идеологической повестки. Однако эти выводы оспариваются и не доказывают существования единой управляемой сети.
ISGAP изучил кампании по мобилизации мусульманских избирателей на федеральных выборах 2025 года. По оценке авторов, активность затрагивала 60–80 округов.
Упомянутые организации отвергли обвинения. Canadian-Muslim Vote заявила, что занимается гражданским просвещением, а Canadian Muslim Public Affairs Council подчеркнула, что финансируется из канадских источников.
Доклад также ставит вопросы о зарубежном финансировании университетов. Университет Торонто сообщил, что за десять лет получил 11 грантов от Qatar National Research Fund на общую сумму 1,76 млн долларов. Вуз подчеркнул, что эта сумма составляет около 0,01% от 13,3 млрд долларов, полученных университетом и его партнёрскими больницами за тот же период. Сам факт получения иностранных грантов не доказывает политического влияния.
Отдельное внимание уделено Muslim Association of Canada (MAC). В докладе приводятся материалы предварительной проверки Канадского налогового агентства, где выражались опасения относительно предполагаемых связей отдельных руководителей организации с «Братьями-мусульманами».
MAC отвергла обвинения и заявила, что доклад предвзят. Благотворительный статус организации не был отозван, а полный итог проверки публично не обнародован. Поэтому предварительные претензии нельзя считать доказанными нарушениями.
ISGAP призывает усилить контроль за иностранным финансированием и повысить прозрачность деятельности благотворительных организаций.
Однако «Братья-мусульмане» - неоднородное международное движение, и предполагаемые связи с отдельными его структурами сами по себе не доказывают причастности к терроризму.
Доклад поднимает вопросы иностранного влияния и прозрачности финансирования, но его серьёзные обвинения остаются предметом спора и требуют проверки по каждому конкретному случаю.
